Что есть силы, хлопнула дверью, и ринулась к лифту, на ходу застёгивая пальто. Ну, конечно - этот чёртов лифт работал только по большим праздникам неизвестного календаря!.. 7 этажей вниз... 7 этажей надежды, что дверь откроется, и он, догнав её на очередном лестничном пролёте, попросит прощения, вернёт домой, и...
- Дура! Какая же ты дура!!! - внутренний голос прямо злорадствовал. - Ага, ну ты поплачь ещё, нашла из-за кого... - упрекало это "светило мудрости"...
Она сдержалась, собрав всю гордость.
- Вот и умничка, - похвалил голос, и удовлетворённо притих.
Сплетница вахтёрша проводила оживленным взглядом.
- Давай! Скорее всем разнеси, а то прокиснет новость! - надо же было на ком-то сорваться.
- Верочка! Душенька, что-то случилось? Что с тобой?..
- Ничего со мной!!! Иди ты...
Рассмеявшись от собственной дерзости, и, оставив вахтёршу с разинутым ртом, Вера вырвалась из душного подъезда.
Прохладный осенний день баловал листопадом и тишиной. Ветер очень кстати остужал разгорячённые щеки... Любуясь отражением в витринах и поправляя шарф, она шла к остановке… Шла, касаясь рукой кованого ограждения. Там и сям на скамейках сидели обнявшись... Она с завистью отворачивалась.
- Избалованная теплом
На холодном осеннем ветру...
Это мы с ним играем в игру...
Простом... не о том... Тьфу ты, чёрт!.. - рифма потерялась.
- Ненавижу твою чёртову работу! Первые, наконец, за сто веков совпавшие выходные! Я же не просила тебя о невозможном! Два дня, Леша! Ты и я... всего два выходных дня! Почему именно ты? По-че-му?! Новый клиент - Алексей Александрович! Срывается заказ - Алексей Александрович! А как же я, Алексей Александрович? Я ещё хоть что-нибудь значу для вас?! Ты - директор или палочка-выручалочка?!
- Вера...
- Что, Вера? Что, Вера?! Поставь ты своих менеджеров на место, иначе всю жизнь так и останешься "своим в доску"!
- Вера, ты послушай...
- А я и слушаю, Лёша! "Ну, конечно, я щас буду!"???.. Вот!!! Слушаю эти утренние звонки! После которых, увы, мне слушать уже некого!
- Вера... Подожди!
- Хватит! Работай, сколько хочешь, а я ухожу! Слышишь? У-хо-жу! Ненавижу твою работу! Ненавижу! Слышишь?! И тебя с ней!..
Теперь на голос было плевать. А слёзы уже не остановить. Они всё текли и текли, наполняя сердце бесконечной жалостью к себе... Томик Гейне в кожаном переплёте, купленный в честь годовщины их романа, и спрятанный под диванной подушкой, тоже было безумно жаль... И его этот совершенно безразличный взгляд!.. Она вдруг вспомнила, как они отмечали эту дату в прошлом году... Их дачу в Берёзовском... Кленовый парк...
Дворник старательно собрал листья в кучу, а они с Лёшкой с разбегу ворвались в это золотое великолепие, и упали, смеясь. А потом бежали от рассерженного дворника, взявшись за руки. Как дети... Лёшка, который раньше ненавидел поэзию, читал стихи:
- О, ангел мой! За что мне в дар такое чудо?
Я, как умел, так жил, и не искал наград,
У ног Твоих рабом, Тебе покорным буду,
И за улыбку жизнь отдать свою бы рад!..
А позже, когда она нашла исчёрканный листочек - доказательство, что это он сам! Для неё!.. Восторгу не было предела. Он повторял: "Милая... Единственная... Лучшая... Моя!"
- Ага, работа! - капризный голос был тут как тут...
Сердито вытирая слёзы, она пошла дальше. Ветер уже раздражал, хотелось уюта. Кафе "На Плотинке" неподалёку переливалось вывеской.
- Кофе с ромом, пожалуйста.
Публики было немного. Только сегодня, как назло, попадались на глаза одни влюблённые пары… А память словно нарочно рисовала только самые приятные их с Лешкой моменты...
- Сговорились...
Они вообще-то редко ссорились. Конечно, из-за ее капризов, и его нежелания уступать. Зато мириться после было таким удовольствием... Даже чувствовать себя чуть-чуть виноватой было приятно. Ей всегда казалось, что он читает её мысли и говорит именно то, что ей хотелось услышать. А голос опять нашёптывал:
- Да нельзя, нельзя - быть такой мягкой, покорной... Сегодняшний звонок так некстати прервал их утреннюю идиллию... Это его "щас буду" просто вывело из себя!
- Все правильно, пусть помучается, поищет! - внутренний голос подбадривал женское самолюбие, не давая слова вставить просыпающейся совести...
Почувствовав взгляд, она обернулась. За соседним столиком сидел симпатичный молодой человек и, не смущаясь, разглядывал её.
- Улыбнись, смотри, какой симпатяшка! - внутренний голос разошелся.
- Привет! Могу я узнать ваше имя? - симпатяшка начал сам.
Она слегка растерялась, но капризный голос дергал за язык.
- Меня зовут Вера.
- Меня - Илья, очень приятно. А почему вы, Вера, грустите в одиночестве?
- Я не грущу... Я кофе пью.
- Честно? Тогда, улыбнитесь!
Она улыбнулась, не зная что еще предпринять...
- Так-то лучше. Значит, кофе? А я вот по-серьёзному - коньяк... Будете? - он уже устраивался за её столиком.
- Я не пью коньяк.
- Может быть, вина? Ликер? Мартини? Не стесняйтесь, прошу...
- Нет-нет. Я совсем не пью...
От его настойчивости становилось неприятно, она позвала официантку и расплатилась.
- Неужели хотите уйти? Торопитесь? Простите, не хотел вас испугать... Не уходите! Пожалуйста... Просто поговорим. - Илья дотронулся до её руки, всеми силами пытаясь удержать...
- Торопитесь? Верочка, вы куда-то торопитесь, - ехидно передразнивал внутренний голос, - уж не домой ли?
- Не тороплюсь. О-кей, закажите кофе. Один со сливками, один двойной чёрный. - она вздохнула и откинулась на спинку стула.
- Не много ли кофе?
- Двойной - вам. - торжествуя под его изумлённым взглядом, она вручила едва начатую бутылку коньяка официантке.
Казалось, прошла целая вечность, а он всё говорил и говорил. "В конце концов сегодня ушёл от жены, устал от непонимания", - Илья завершил монолог.
- Я тоже. - незаметно для себя произнесла она вслух, - ушла от человека, которого люблю...
- Серьёзно? Так мы товарищи...
- По несчастью! - она закончила фразу, и оба рассмеялись.
- Послушай! А пошли отсюда?
- Куда?
- Да, хоть в парк? - он протянул руку, поколебавшись пару мгновений, она подала свою.
...
- А я мечтал быть космонавтом!
- Ну, понятно! А я мечтала стать певицей, погоди-ка... - забравшись на деревянную скамью, пропела на известный мотив: - Энд ай вилл олвэйз лааав ююю! Ну, как?
Она стояла на скамье, приняв позу модели, и её зелёные глаза задорно сверкали...
- Постой-ка, скажи: сыыыр! - достав телефон, он сделал пару снимков.
- Вера... А ты - красавица! - произнес Илья, помогая ей спуститься.
- Знаю!
- Сколько самоуверенности! А я люблю Шекспира. А если не верны слова мои, то...
- ...В мире нет, и не было любви! - продолжила она с восхищением. - А музыка?
- Куинн, Мадонна... А, вообще всё подряд!
- И я!
- Послушай, Вера! А ты где живёшь?
- На Блюхера, рядом с Современником. Вернее, жила… - она погрустнела и отвела глаза.
- А я - на Зверева, это же совсем недалеко... Вернее, было недалеко. - он поймал ее взгляд, и они опять засмеялись, - пойдем в Макдоналдс?
- А как же холестерин?.. Хотя... Идём!
И они отправились в мир детства... Море клубничного коктейля с огромным биг-маком. Тир и плюшевый заяц голубого цвета. Потом какая-то наивная кинокомедия с попкорном...
Когда вышли из кинотеатра, город встречал вечерними огнями. Идти по вечернему Екатеринбургу, болтая о пустяках и не думая ни о чём, было приятно. И глаза у него добрые: голубые-голубые... Она вдруг зажмурилась, потому что вспомнила... Синие. Родные. Лёшкины. Сейчас, наверное, уже не такие добрые глаза.
- Что?.. Что ты сказал? - она остановилась.
- Ты не слышала? Я говорю, сейчас поедем ко мне, не будешь же ты ночевать на улице, правда? Ты не думай, я ни о чём таком и не помышлял... - он тоже остановился.
- О чём? Я и не думала, ни о чём... О таком... - она растерянно замолчала.
- Вера, ты где? Ты, вообще слышишь меня? - он тронул её за рукав - Ау!
- Слышу-слышу. Понимаешь, Илья... Спасибо тебе, но я, пожалуй, пойду!
- Куда ты, на ночь глядя? Тебя проводить до гостиницы? До подруги?
- Проводи меня до вокзала, я ещё успеваю на электричку! Побежали, ну!
...
- Может, ты передумаешь? Оставайся, ну что ты будешь делать одна, на холодной даче? Тебе не страшно? - он спрашивал скорее уже просто так, не рассчитывая переубедить. Слишком решительно она сжимала билет.
- Там охрана. А делать... Я буду думать. Знаешь, порой, полезно в одиночестве… Спасибо, это был замечательный день. Ты тоже подумай, ладно? Рыцарь Солнечной субботы!
Он улыбался, держа голубого зайца...
- Возьми, он твой... И тебе спасибо. Вот моя визитка, позвони...
- Хорошо!
Она коснулась его холодной щеки холодными губами.
...
Ну, вот и огни Берёзовского... А голубой заяц остался... Может, случайно, а, может, специально забытый в электричке. Дачный посёлок был тих, но огоньки в окнах кое-где светились. Она вздохнула: только не в их домике... Достав из сумочки связку ключей, открыла дверь. Тепло - такое неожиданное… От огромного камина с резной решёткой...
- Долго же ты... Каким авиамаршрутом? - нет, это был не ее внутренний голос. Хотя почти такой же ехидный...
- Лёша?!.. Ты! А камин... Откуда? - не снимая пальто, она села на диван. - Леша!
- Я жду тебя с 11 утра. Так как же ты добиралась?.. Расскажи по порядку, дорогая.
Он так старался придать голосу грозность, что ей стало смешно. Было заметно, что он совсем не сердится.
- Лёшка! - Она обняла его крепко-крепко, а он довольно уворачивался от поцелуев и продолжал "строгий допрос":
- Ну, так как-с? Я жду!
- Не спрашивай ни о чём, ладно? Так откуда камин, Лёш?
- Ну, если кто-то забыл о сегодняшней дате, так уж точно не я. Это тебе от меня. Я утром за ним ездил.
Такой виноватой она ещё себя не чувствовала никогда...
- Лёшка... Спасибо... Я тоже... Не забыла... Но мой подарок остался дома...
- Ладно уж. Убирай это своё виноватое выражение. Давай ужинать, красотка.
...
Она осторожно выскользнула из объятий и пошла в гостиную, провела рукой по решётке камина с ангелочками - именно о такой она мечтала. Подняла с дивана брошенное пальто и заметила беленький прямоугольник. Илья... 8 - 927... Огонь благодарно принял из её рук скромное подношение... "Как-нибудь расскажу потом".
...
- Что ты там шепчешь, дорогая? - он притянул её к себе - А?..
- Слушай, это мои новые стихи. Слушаешь?..
- Ага.
Избалованная теплом
На холодном осеннем ветру,
Это мы с ним играем в игру...
Как-нибудь расскажу потом...
Правда, здорово?
- Спи, мой рифмоплёт. Я люблю тебя...
- И я тебя люблю! - уткнувшись носом в родное плечо, прошептала и закрыла глаза.
Внутренний голос молчал, потому что чувствовал, что сильно провинился. А Вера погружалась в сон. Голубой заяц выглядывал из окна вагона. Они с Лёшкой долго махали ему, а потом целовались на перроне...
