Несчастный случай

...Я хочу, чтобы это продолжалось вечно... мечтаю прикоснуться губами к ее лбу, провести носом, чуть касаясь ее кожи, по шее, в направлении мочки уха и сказать что-нибудь невообразимо, сказочно приятное...

В воскресенье, в 13.35 я открыл дверь Таниной квартиры и, вдохнув знакомый запах, застыл на пороге. Неужели еще несколько дней и все?!...

Я судорожно сглотнул слюну и прошел на кухню. В квартире было тихо. Выпив кофе и выкурив сигарету, я выгреб с балкона заготовки и принялся за работу. Таня поднялась в три, вышла на кухню, поздоровалась и села рядом, касаясь халатом моих рабочих штанов. Я посмотрел на Таню, предложил ей сигарету и закурил сам.

- Я слышала сквозь сон, как ты шуршал на балконе, думала - воры.

Я снова посмотрел на Таню и отвел взгляд.

Ну не могу я спокойно смотреть на это ангельское личико, слегка опухшее со сна!... Когда я вижу Таню вот такую маленькую и беззащитную, еще не одевшую доспехи, не перепоясавшую грудь магическим лифчиком, я хочу, чтобы это продолжалось вечно... мечтаю прикоснуться губами к ее лбу, провести носом, чуть касаясь ее кожи, по шее, в направлении мочки уха и сказать что-нибудь невообразимо, сказочно приятное...

- Чего это ты решил уйти с работы? - Таня протянула руку к столу и стряхнула пепел.

Собственно, увольняться из клуба я собирался после каждого отказа в повышении зарплаты, но зачем об этом знать Тане. Я глубоко затянулся, выпустил дым и ответил:

- На тебя засмотрелся. Думал, получится денег заработать и на тебе жениться.

- Прямо не знаю, что сказать.

- А ничего и не говори. И так все ясно.

- Что ж. Может, там встретишь свою судьбу.

Я промолчал.

- А я, наверно, тоже уйду из клуба!

- Ты-то чего?! - удивился я.

- Заморилась... Сегодня ночью возвращалась с работы, мужики на двух иномарках прицепились. Дорога пустая, пять утра и как назло ни одного гаишника. Я их прошу, ребята отстаньте, дайте домой с работы доехать! А у самой все похолодело. Все пьяные, чуть с окон не вываливаются. И не отстают. Сейчас, думаю, остановят и убьют. Хорошо, они на развилке свернули. Доехала домой, слава богу. Теперь адреналина на неделю хватит.

- Смотрю на тебя и никак понять не могу, с обложки какого модного журнала ты материализовалась, то ли с "Мурзилки", то ли с "Крокодила"?! Ничего страшного они б тебе не сделали, так... надругались бы, да и все.

- Точно! - невесело улыбнулась Таня. - Надругались.

- Ладно, не будем о грустном, - я поднялся и затушил сигарету. - Пошли в ванную, напомнишь мне, что к чему. А заодно расскажешь, зачем крышку на унитазе поломала.

- Это не я! - Таня остановилась у двери и посмотрела на крышку, стоявшую возле унитаза. - Это Людка, соседка с нижнего этажа. Из ванны вылезала и упала, дура.

Я не стал спрашивать, почему Таня пускала соседку мыться. Женская логика - мое слабое место. Может такие фишки у женщин в порядке вещей. Опять же я прожил у Тани полгода и никого кроме меня это не удивляло. Только однажды Таня спросила, почему я с соседями не здороваюсь.

- Чем же она крышку сломала? - спросил я вместо этого. - Помню, когда я впервые выбирался из твоей ванной, то подрихтовал головой полотенцесушитель.

- Да тоже, наверно, головой, - предположила Таня.

- Головой, не головой, а с крышкой надо что-то делать. Обломки не сохранились? Можно попробовать склеить.

- Не. Не сохранились, я их выкинула.

- Резкая ты.

- Чего уж теперь.

- Да уж шо ж. Придется новую крышку покупать. Только дело это тонкое, разновидностей унитазов теперь больше чем иномарок, легко ошибиться.

- А что же делать?

- Что делать. Брать крышку с собой и идти на рынок.

- Точно! - обрадовалась Таня. - Так я и сделаю.

- И не пускай больше соседку. Пусть дома моется. Кстати можно задать тебе нескромный вопрос. Как ты при таком росте в ванну залазишь?!

- А я за дверную ручку держусь!

- Хитро... ну рассказывай, что ты тут хочешь.

Таня хотела все того же и на том же месте, но теперь ее больше всего волновала дверь с кусками плитки и грязными пятнами клея.

- Ты можешь с ней что-нибудь сделать? - спросила Таня, ковыряя ногтем клей.

- Могу. Выломать и поставить новую.

- А эту подремонтировать?

- Могу, но дешевле новую поставить.

- А сколько новая стоит?

- Недорого, баксов сто.

- У меня сейчас столько нету!

- Я догадываюсь.

- Я и так тебе должна кучу денег!

- Знаю, но двери от этого не легче. Хочешь новую?!

- А деньги?!

- Потом отдашь, мне - не к спеху.

Таня посмотрела на меня очень внимательно, но ничего не сказала.

В шесть она уехала на работу, вырядившись в незнакомое мне черное облегающее платье классического стиля с перьями колибри, прилепленными в самых неожиданных местах. Лифчик опять поднял ее грудь высоко, как знамя советского спорта.

Когда я проснулся утром, Тани дома не было, я не придал этому большого значения и отправился покупать дверь. К трем часам я вернулся. В квартире было по-прежнему пусто.

Не приехала Таня и во вторник.

Только в среду, поздним вечером я услышал долгожданный скрежет входной двери и побежал в прихожую.

Света очень удивилась, увидев меня, я удивился не меньше.

- Ты что здесь делаешь? - спросила Света.

- То же что и всегда - ремонт. А где Таня?

- Так она у этого... у своего, - почему-то замялась Света, - у Юрки из налоговой.

- А-а-а... ну проходи, не стесняйся, я уже заканчиваю.

Еще через час приехал Дема и утащил Свету, отвлекавшую меня от работы супом и рассказами о мытаре, в Танину спальню. Утром они ушли.

Я не стал ложиться спать, хотел побыстрее закончить и уйти пока Тани нет - все равно финальная сцена прощания мне не удастся - но не успел. В четверг вечером приехала Таня.

Я сидел на кухне и приканчивал седьмую чашку кофе и вторую пачку сигарет за последние тридцать девять часов. В голове крутилась подхваченная из приемника присказка:

Таня остановилась возле ванной, долго рассматривала изменения, потом пощупала дверь и спросила:

- А ручка?!

- Сейчас поставлю.

- Что ж ты не предупредил, что так быстро закончишь?! Я прямо не ожидала. Знала б, денег заняла. Сколько я тебе должна?

- Не знаю, - я подошел к Тане и тоже заглянул в ванную. - Никак не решу, сколько с тебя взять за работу.

- О! так считай, чего же ты?!

- Ты мне лучше скажи, тебе хоть нравится то, что ты видишь?

- Мне все нравится, что ты делаешь! - Таня посмотрела на меня то ли серьезно, то ли виновато, прошла на кухню и включила чайник. - Ты кофе будешь?

- Буду.

Кофе мы пили молча. Точнее, я пил молча, а Таня тяжело вздыхала. Когда-то я уже слышал эти вздохи, вот только никак не мог вспомнить когда и где.

- Ты чего вздыхаешь?!

- А? - встрепенулась Таня.

- Чего вздыхаешь, говорю.

- А... а я не заметила... а что, тяжко?!

- Как грузчик.

- Во?! Не знала... наверно привычка.

- Странные у тебя в последнее время привычки.

- Сны какие-то гонимые сниться стали. Представляешь, всю ночь гробы носила на кладбище. Никак нужную яму найти не могла.

- Большое видать кладбище было.

- Да, немаленькое.

- Теперь понятно, где ты так намаялась... Ладно отдыхай, поеду я.

- А ты что - уже все?!

- Да, ремонт закончен.

- А деньги?!

- Не волнуйся, я тебе позвоню.

- Так может тебя подвезти?!

- Не откажусь.

Когда мы вышли, Таня предложила мне сесть на заднем сиденье:

- Тебе там удобнее будет, с инструментом.

"Мне было бы удобнее на переднем сиденье, рядом с тобой!" - подумал я, но спорить не стал и полез на заднее.

Большую часть пути мы проехали молча, Таня следила за ночной дорогой, я не отрывал взгляд от Таниного затылка. Позади остались проспект Свободы, яркие огни центра, брусчатка моста. Время тянулось медленно, как последние двадцать секунд до уничтожения мира в американском боевике.

- Ну так что?! - прервала молчание Таня. - Сколько я тебе должна? Ты так и не сказал.

- Ничего ты мне не должна... это подарок.

- ...Тебе что, деньги не нужны?!

- Нужны, кому не нужны... Вот только, как правильно подметила какая-то зараза, не в деньгах счастье. Понимаешь, Таня, - я облокотился на переднее сиденье щекой и обхватил его руками. - Я все равно тебя люблю и ничего не могу с собой поделать, и деньги мне тут не помогут.

- Чего ж ты раньше-то молчал?! - Таня закурила и, помахав зажигалкой, зачем-то выбросила ее в окно.

- Да вот. Все хотел поговорить с тобой, но как-то случая не было... К тому же ты должна мне медленный танец, а это не так уж и мало. За такой ремонт вполне достаточно.

- Так когда мы потанцуем?!

- Да это я так. Не обращай внимания... я уже натанцевался...

Когда я служил на корабле, то пристрастился танцевать во время шторма, под незатейливые мотивы американских хитов. Незабываемое ощущение. И хотя я никогда не умел танцевать на дискотеках, оказалось, что делать это во время шторма очень просто. Надо только закрыть глаза и поднять ногу, тебя качнет и ты, стараясь сохранить равновесие, ставишь поднятую ногу в самое неожиданное место. После этого можно смело поднимать другую ногу. Получается полный экспромт и появляется ощущение, что ты сам придумываешь танец, так как для сохранения равновесия иногда приходится выписывать довольно сложные пируэты, редко встречающиеся в академических танцах. Только теперь чего уж... пора открывать глаза. Этот танец у меня не получился...

- Вот здесь останови, - я указал на ларек у дороги, - сигарет надо купить.

Таня подъехала к обочине и остановилась:

- Жалко, что у тебя телефона нет.

- Нормально.

- Подожди!... Дай я хоть поцелую тебя на прощание, - Таня повернулась и нежно прикоснулась губами к моей небритой щеке. Я закрыл глаза и до хруста в кистях сжал переднее сиденье...

Это было больше, чем я ожидал, намного больше. К такому повороту событий я был абсолютно не готов и не знал, как теперь с честью выйти из создавшегося положения. Надо было хоть что-то сказать, я поднатужился, но ничего кроме банального "спасибо" сказать не смог.

Сезон охоты закончился, пора было сматывать удочки. Я пришел домой и завалился спать.

Когда я проснулся, вечернее солнце уже позолотило верхушки деревьев. Вставать не хотелось. Да и зачем?! Делать - нечего, спешить - некуда. К горлу подступила тоска. Я запустил руку под диван, вытащил пульт и включил телевизор. Жители Саратова страдали от дешевого, ВИЧ-инфицированного злыми чеченцами опиума. Губернатор что-то невнятно бубнил про газ. Американцы продолжали спасать мир. Я переключал каналы, пока не нарвался на выпуск криминальной хроники. Комментатор за кадром закончил с пожарами и перешел к дорожно-транспортным происшествиям минувшей ночи. Когда камера наехала на исковерканный каркас красной девятки, врезавшейся в дерево на проспекте Свободы, у меня учащенно забилось сердце. А когда весь экран заполнило черно-кровавое месиво из мяса, костей, кожи, стекла и платья, я не выдержал и со всей силы запустил пультом в экран...

Вот, собственно, и все.

В моей жизни ничего не изменилось, если не считать того, что я все-таки уволился из клуба (ну, не совсем уволился, просто позвонил и сказал , что больше не приду) и больше не смотрю криминальную хронику.

Да, я знаю, то, что было между мной и Таней - не любовь, никак не любовь, скорее - несчастный случай. И теперь не важно, лежит ли Таня на кладбище или нянчит дитя налога. В любом случае, я ей больше не нужен.

Я пытаюсь осмыслить происшедшее, но у меня ничего не получается. Мое понимание мира по-прежнему укладывается в пять строчек:

14.10.99 - 06.07.01

© Семен ПУДОВ