Отсутствие личной жизни у дочери, раньше казавшееся достоинством, превратилось в угрозу, и целомудренный мамин девиз - "Мужчины любят скромных" - стал пугать саму маму.
Женя сидела перед монитором и пыталась сосредоточиться. Она отчаянно старалась не думать ни о чем, кроме значков на экране, но это получалось плохо. Буквы и цифры покачивались, словно пьяные, сливались, размазывались, а мысли ворочались вяло и неохотно.
- Все дело в усталости, - тихо обронила она и вздрогнула - слова прозвучали не искренне.
- Что ты говоришь? - Витка оторвалась от глянцевой страницы журнала.
- Да ничего, это я так...
- Понятно, - снисходительно усмехнулась подруга и снова вцепилась горящим взглядом в бумагу. - С ума сойти, этим летом опять в моде жакеты! Надо будет раскрутить Басю на что-нибудь в стиле "сафари".
Женька поморщилась, встала из-за стола и подошла к окну.
Ее раздражала Виткина болтовня о любовниках, тем более что болтала она с беспринципной безудержностью, не задумываясь, интересен ли ее словесный фонтан собеседнику. Женьке было не интересно, но приходилось мириться. Во-первых, Вика Мартынова была ее давней подругой, во-вторых, именно она устроила ее на эту работу. И если к их дружбе Женя давно относилась скептически, то место бухгалтера на этом успешном предприятии ей терять не хотелось.
- Виктория Алексеевна, вы почему не на рабочем месте? - сквозь приоткрытую дверь ворвался в кабинет тяжелый бас шефа.
- Ой, Семик прибыл! - пискнула Витка, швырнула на стол журнал и, соблазнительно вихляя идеальными бедрами, скользнула в приемную.
Она была рождена для соблазна. Это Женька поняла еще в выпускном классе, когда в их коллектив пришла новенькая. Высокая, стройная, с танцующей походкой. У Виктории были манящие темно-серые глаза и чувственный рот. Ей очень шли крашеные в платину волосы. Все мальчишки их класса моментально в нее влюбились, а девочки, наоборот, яростно возненавидили. Женька была одной из немногих, кто питал к новенькой симпатию. Так получилось, что они стали сидеть за одной партой и вскоре сдружились. Нет, Вика не была глупой пустышкой. Поверхностной - да. Но за этой поверхностностью скрывался цепкий расчетливый ум. А еще она была искренна и радушна к тем, кто не завидовал ей и не грозил конкуренцией. Женька оказалась для нее идеальной подругой. Она не завидовала, напротив, она искренне восхищалась тем, чего у нее никогда не было - красотой, грацией и магией сексуальности. Эта магия окружала Викторию ореолом - невидимым, но осязаемым.
На ее фоне Женька смотрелась дурнушкой, хотя таковой не была. Маленькая, худенькая, с остреньким личиком, на котором двумя огромными темно-карими лунами выделялись глаза. Если бы эти глаза еще и подкрасить...
Женька не красилась принципиально. Строгие, старой закалки родители воспитали единственную дочь классически-правильно, заложив в нее твердую истину: главное - выучиться и стать человеком. Женька оправдывала их надежды на все сто. Она великолепно училась, успевая по всем предметам, и выделялась на фоне своих одноклассников начитанностью. А еще - удивительной для нашего времени скромностью.
Виктория по-достоинству оценила подругу и быстро смекнула, какую из их отношений можно извлечь выгоду. Именно поэтому она поступила в тот же институт и на тот же факультет, что и Евгения.
Каждая из них извлекла из студенческих лет максимум пользы. Женька стала прекрасным специалистом, а Витка - выпестовала, раскрыла в себе шикарную женщину. Поклонники, от которых отбоя не было, сослужили ей службу идеального тренажера - на них она отточила до совершенства искусство влияния и манипулирования. И хоть институт она закончила далеко не так успешно, как Женька, у нее появилось бесценное оружие - полезные связи.
На работу Виктория устроилась сразу после выпуска. Богатенький старшекурсник порекомендовал ее в качестве секретарши своему папаше, владевшему строительной фирмой. На этом пути подруг разошлись.
Вика переехала в другую квартиру и как-то забыла дать адрес и новый номер своего телефона. А Женька ее не искала. Не хотелось, да и некогда было: скромные сбережения родителей были целиком истрачены на ее учебу, мама болела, отцовской зарплаты хватало едва-едва. Семье срочно требовались деньги.
Поиски работы растянулись на полтора месяца. Крупные фирмы оказались Женьке не по зубам: для того, чтобы получить хорошее место требовались связи, которых у нее не было. В результате пришлось довольствоваться скромной зарплатой в маленькой конторке. Потекли скучные однообразные будни.
Работы было много, денег и свободного времени - мало. Личной жизни - совсем никакой.
Женька по-прежнему почти не красилась, а хорошо одеваться она не умела. Мать не наградила ее ни стремлением выделиться, ни женским тщеславием. Она подарила ей стройность и хрупкость, шикарные, тяжелые вьющиеся волосы, но как раскрыть и подать эту красоту, не подсказала. А потому изящные формы терялись в дешевых, неумело выбранных тряпках, а волосы были неизменно стянуты в тугую косу. Год шел за годом, Женя постепенно смирилась с уделом синего чулка.
Когда ей исполнилось двадцать четыре, родители забили тревогу. Отсутствие личной жизни у дочери, раньше казавшееся достоинством, превратилось в угрозу, и целомудренный мамин девиз - "Настоящие мужчины любят скромных, а не распутных" стал пугать саму маму. Здраво рассудив, родители пошли на решительный шаг: разменяли квартиру на две однокомнатных и поселили дочку отдельно. Но время шло, а приводить в эту квартиру Жене по-прежнему было некого. Правда теперь ей стало легче: отныне она могла, не таясь, плакать ночами.
...Около полугода спустя Женя встретила Витку. Случайно. На улице.
- Ой, а ты совсем не изменилась! - заключила ее в объятья Мартынова и чмокнула в щеку.
- Зато ты изменилась, - изумленно выдохнула Евгения.
Да, Витка действительно изменилась. Раньше она была просто красивой, теперь же стала шикарной, изысканной, холеной.
- Ты отхватила миллионера?
- Да ну, глупости! Я вообще не замужем. Просто прочнее утвердилась на старом месте. У Баськиного папаши бизнес пошел в гору, он отгрохал себе крутой офис, а я там теперь и секретарь и администратор в одном лице.
За чашечкой кофе с ликером Витка поведала подруге свои маленькие секреты. Ставка на студента Бориса Добрынина оказалась верной. Замуж за него она, к сожалению, не вышла, зато стала любовницей. И не только Бориса, но и его солидного папы. От последнего получила квартиру и обеспечение.
- А ты как живешь? - вспомнила она, наконец, о подруге.
Узнав, что Женька едва сводит концы с концами, Виктория встрепенулась:
- Знаешь что, у нас как раз бухгалтера уволили - проворовался, сволочь, - и шеф срочно ищет надежного, хорошего человека. Думаю, ты в самый раз.
...Евгения подошла. Рекомендации подруги, диплом, опыт работы и, главное, порядочность - Георгий Валентинович умел разбираться в людях - сделали свое дело. Женя получила отдельный кабинет и солидную зарплату.
Она стояла у окна и думала о том, что завтра - ее двадцать седьмой день рождения. Уже двадцать седьмой. Впереди еще один год одиночества. Стало страшно.
Прошлой ночью Женя почти не спала, все думала, и под утро пришла к выводу, что ее жизнь катится в никуда. У нее нет ни мужа, ни детей, ни любовника. Отношения с родителями испортились - стоит прийти к ним в гости, как мама начинает упрекать ее. В глупости, неуклюжести и бесчувственности: "Так видно и останемся мы без внуков!". Общаться с подругами уже не хочется - их семейное счастье подчеркивает собственную несостоятельность. Единственное утешение - работа, требующая внимания и усердия.
...Из приемной донесся смех, оживленные возгласы, а потом дверь в кабинет распахнулась.
- Женька, смотри, кто к нам пришел! - зазвенел голос Виктории.
Она обернулась и замерла.
- Ну что ты, неужели не узнаешь? Это же Алик Савенко, мы на одном курсе учились.
Женька почувствовала, как ее бросило в жар. Конечно она узнала и эти смеющиеся голубые глаза и непослушные черные волосы и мягкие губы, на которых словно замерла завораживающая недосказанность. Очень давно, в институте она была влюблена во все это.
- Здравствуй, Жень. А ты совсем не изменилась...
- Ну надо же, - щебетала Виктория около часа спустя, - как везет людям! Пацан из бедной семьи, толковый, конечно, но без блата - протирать бы ему задницу за копейки. А вот, поди ж ты - помер дедуля в Киеве, и хату завещал. А хата в переводе не денежки - куча зеленых. Ой, я бы наверное, все промотала! А Алик в дело вложил, и с толком. Новый офис купил, теперь марафет наводит. Он, кстати, приходил договор на ремонт заключать. Надо будет пареньком поплотнее заняться, хорошо что я телефончик взяла...
Женька слушала ее и не слышала. В висках стучали острые горячие молоточки.
- Вика, мне плохо что-то. Голова разболелась. Пойду-ка я пораньше домой. Отчеты все равно уже сделала.
- Слушай, а ты не беременна? - Витка громко расхохоталась. И снисходительно поправилась, - Ладно-ладно, извини, неудачная шутка.
...Женя брела по проспекту и чуть не плакала. В голове вертелся хоровод горьких мыслей и воспоминаний: ее студенческая влюбленность - безответная, мучительная, ее невыносимое одиночество, ее приближающийся день рождения, такой нежеланный. Ей уже ничего не хотелось. Просто двигалась на автопилоте, не глядя под ноги. Потому и споткнулась.
- Фух, - Женька выпрямилась и подняла голову. - Так и шею сломать можно.
Она осмотрелась. Слева была витрина магазина женской одежды. В витрине стоял манекен. А на манекене было... Оно!
Она замерла и чуть приоткрыла рот, как ребенок.
Узкое, черное платье было вечерним. Изящный вырез, элегантный покрой. Платье было не длинным и не коротким - чуть пониже колен. Бедра обхватывал тонкий пояс с серебристой фигурной брошкой. Дорогая материя фантастически переливалась на солнце.
Сама не зная зачем, она зашла в магазин. Ноздри защекотал незнакомый запах роскоши.
- Сколько стоит то черное платье, на витрине? - Женя удивилась звуку собственного голоса: она никогда не бывала в таких магазинах, больше того, боялась заходить.
Высокомерная продавщица окинула ее быстрым взглядом и не смогла скрыть иронии.
- До-ро-го.
- Сколько?
Она назвала цену.
Вернувшись домой, Женя сварила кофе и долго сидела на кухне, потягивая ароматную жидкость. Задумалась...
Около девяти вечера зазвонил телефон. В трубке трещал веселый голос Виктории.
- Слушай, Жень, у меня тут потрясная мысль мелькнула. У тебя ведь день рождения завтра, так? Неужели опять собираешься торчать у родителей? Предлагаю отметить в кафешке. Расходы пополам - я ведь больше тебя зарабатываю.
- Да, в принципе можно, - Женька не ощущала энтузиазма.
- Не можно, а нужно. Понимаешь, - Витка чуть помолчала, в трубке слышалось ее дыхание, - я замуж захотела.
- Да ну? - рассмеялась Женька.
- Нет, серьезно, не смейся. За Алика. Он обеспеченный, перспективный. К тому же такой симпатичный. Кажется, я даже чуть-чуть влюбилась.
Женьке стало противно.
- Я звонила ему сегодня, предложила поужинать вдвоем, а он отказался. Тогда я подумала и пригласила его на твой день рождения. И знаешь, он сказал, что обязательно прийдет...
Той ночью Женя долго не могла уснуть. Думала о платье. Очень дорогое. Но если взять те деньги, что она весь год копила на отпуск, прибавить к ним премию, оставшуюся с прошлого месяца, и сумму, обещанную на день рожденья родителями, то... Еще останется на туфли, поход в парикмахерскую и на кафе.
До рассвета не сомкнула глаз. А утром уже действовала. Магазин открывался в десять. Она пришла минута в минуту, потому что очень боялась, как бы платье никто не унес. Продавщица была все та же. Она встретила ее снисходительно и удивилась, когда Женя заговорила о примерке. По холодным глазам читалось, как не хотела давать даже потрогать эту вещь, но не посмела и отказать.
...Женька прикоснулась к прохладному шелку и зажмурилась. Она не открывала глаз до тех пор, пока не надела. Платье скользнуло удивительно легко и нежно, словно всю жизнь только и ждало момента их встречи. Когда она открыла глаза, то оказалось: платье сидит идеально... Неужто в далекой, почти мифической Франции оно было сшито ради нее? Удивительное, пахнущее чем-то таинственным и желанным. Женька сорвала с косы резинку, и волосы рассыпались по плечам. Когда она вышла из примерочной, продавщица ахнула в первый раз. А потом - во второй, когда она достала деньги.
...За заказанным столиком царственно восседала Виктория. Она нетерпеливо перебирала длинными пальцами салфетку и не отрывала взгляда от двери. С трудом узнавая подругу, Вика даже растерялась. В этот момент и появился Алик - с душистым весенним букетом. А вот он, если и не узнал, то сердцем почувствовал сразу.
- Я знал... - пробормотал он, совершенно смущенный. - Я всегда... Ты...
