Зачем?...

Зачем, кто за язык тянул? "Пап, а вон с тем мальчиком мы были вместе на областной олимпиаде!" - "С каким мальчиком?" - "Да нам навстречу прошел... он в нашем районе, кстати, живет" - "Так пойдем догоним!" - "Зачем?!"

Папа знал, зачем. Только что сдали документы в мужской вуз. Мальчиков этих с первого сентября будет - пруд пруди, а мама с папой - за пять тысяч километров. Куда как лучше подружить дочку с земляком - контролировать будет проще. Что случись - женится, не уйдет.

Дочка, зная своего папу, тоже знала, зачем. И потому поупиралась, понимая, впрочем, что это бесполезно. Куда как лучше не выступать и пойти познакомиться с этим самым мальчиком. Папаша уедет - выбор останется. А контролировать ее - фиг! Не для того она так далеко уехала из родного городишки.

И познакомились. "Здрасьте-здрасьте-Люся-Вася". Энтузиазма особого не проявили. Зато папаша чуть ли руки не потирал. И Васина маман тоже: выплыла величественная из-за угла, кивнула, окинула Люсю взглядом, одобрила. Эти девицы в технических вузах... Она уже посмотрела, да. Куда как лучше, чтобы мальчик дружил с домашней девочкой, из своего города. Обменялись телефонами. Нет, не Люся и Вася обменялись - мама и папа. Люся и Вася тоскливо топтались рядом, в ожидании, покуда этот Версаль закончится. Дождались - и разошлись на год.

Доводилось, конечно, им сталкиваться зимой в коридорах, но дальше неловких кивков дело не заходило: вроде бы и знакомы, да зачем? У Люси, конечно, были уже кавалеры, у Васи, конечно, была уже научная работа. Так до летних каникул и дожили.

А по приезде домой заскучали. После первого курса всегда так: приезжаешь домой, а поговорить не с кем. Обзваниваешь одноклассников, шатаешься по городу - всё не то и не так. Хочется поговорить о пока еще любимом институте, да не с кем. И хочется обратно, а билет только на энцатое число, и куковать тебе на малой родине месяца полтора. Тут-то и пошли звонки и приглашения в гости. С ведома и одобрения родителей, как и положено у воспитанных молодых людей.

- Только, Люсенька, я хочу вас предупредить: Вася в сессию заболел на нервной почве, вы не удивляйтесь, если что... - пропела Васина маман подозрительной скороговоркой. Люсе, впрочем, было всё равно: ей за Васю замуж не выходить, ей лишь бы с тоски не подохнуть.

И пришел Вася к Люсе, а потом и Люся к Васе. И чаи были, и семейные фотографии, и Люсины стихи, и Васины рисунки. Появились на сцене и Люсина мама, и Васин папа - забитые такие, серенькие...

Когда молодые люди наконец получили разрешение вместе погулять, вид у них был одинаково пришибленный. "Заболел, понимаешь, Вася на нервной почве!" - мрачно думала Люся. - "Да с вами кто хочешь на нервной почве заболеет! И сессия тут ни при чем!"

Однако же, в расчетах поговорить с Васей об институте Люся сильно ошиблась. Всё, что удалось из него вытянуть, - это что жил он в общаге, в одной комнате со старшекурсниками. Сильно переутомился в первую же сессию, зимой толком не отдохнул, а вторая сессия так и вовсе была тяжела. И еще научная работа. И давайте, Люся, о поэзии лучше поговорим. Вы любите Есенина?

Есенина Люся не любила, любила она, наоборот, Маяковского, но это было даже к лучшему, потому что если обоим нравится Есенин, то о чем же тут разговаривать? Тут прямая дорога к поцелуям при луне, а это в Люсины планы не входило. Не то чтобы совсем не входило, но как-то она побаивалась напугать нездорового Васю. Опять же, всюду предки мерещились: вот, скажем, прильнут они друг к другу на скамеечке, а тут из-за угла Васина мамаша. "Деточки, мы вас уже час по всему району ищем, разве можно так поздно загуливаться! Вы подумайте, девять часов уже!" А потом она как честная девушка должна будет за Васю замуж.

Но на прощанье она его все-таки чмокнула в щеку - чтобы показать, что больным она совсем его не считает и что, в принципе, неплохо погуляли-то... Вася от этого поцелуя остолбенел, как суслик, так что она юркнула поскорее к себе в подъезд, чтобы не расхохотаться. И правда, больной какой-то. Зачем он ей?

К концу каникул здоровье Васи ухудшилось, так что гости и прогулки пошли по боку, остались только телефонные звонки, причем по большей части разговаривать пришлось с Васиными родителями. Что за глупости, думала Люся: что там у него такое с нервами?...

Вскоре стало известно, что Вася переводится в другой вуз в какой-то совсем уже тьмутаракани, куда все равно собирались переезжать его родители. Люся обещала писать. С тем и уехала.

Обещание она выполнила честно, писала ему через день, посылала свои фотографии. Это было нетрудно - будто дневник вести. Вася отвечал аккуратно, раз от раза письма его становились все лучше: проще, понятнее, веселее как-то...

Но однажды вместо письма от Васи Люся нашла в ящике письмо от его матери. В первый момент она испугалась, что с Васей что-то случилось, но после первых же нескольких строк поняла, что если что с кем и случилось, так это с ней, Люсей.

Вкратце письмо сводилось к следующему. Васина мама очень рада их дружбе, но хочет сказать Люсе, что для Васи все это очень серьезно, он держит Люсину фотографию у себя на тумбочке (состояние его ухудшилось, и он сейчас в больнице), все время о Люсе говорит, читает родителям вслух выдержки из ее писем и очень, очень их отношениями дорожит.

"Батюшки-святы!" - подумала Люся. - "Как всё серьезно-то! Кстати, о больнице он мне ничего не писал..."

Окончательно убил ее последний абзац:

"Люсенька, я хочу, чтобы Вы понимали: у мальчиков в этом возрасте любовь очень серьезна, у наших знакомых сын повесился от любви... Вы мне очень нравитесь, и я бы хотела, чтобы Вы осознавали всю серьезность Ваших с Васей отношений".

Отношений! Любовь! Их с Васей! Больница!

Серьезность Люся осознала мгновенно: "Она хочет женить на мне своего больного сына!"

На счастье, в это самое время приехал в командировку папа, и можно было спросить совета.

Папа прочел письмо и брезгливо поморщился: "Она что... любовные дела какие-то тут увидела?! Все сношения прекратить! Просто перестать ему писать! Не хватало еще!"

На том и порешили. Все последующие письма из того города Люся выкидывала не вскрывая.

С тех пор все знакомства с мальчиками происходили без папиного ведома. Только на свадьбу Люся родителей и пригласила. Незачем им было знать и о двух абортах, что сделала она тайком, и о том, что замуж она выходит просто потому, что прописка в общаге заканчивается и надо уже что-то думать, чтобы не возвращаться в родной городишко под неусыпный контроль.

Иногда она вспоминала Васю. Могло бы быть хорошо и красиво. И даже, наверное, по любви. Да только зачем?

А Васина мама, каждый раз, приходя на могилу своего сына, думала, зачем она допустила эти отношения и эту любовь, если девочка на сообщение о Васиной смерти даже и не ответила.

© Олеся КРИВЦОВА