Одни розы

От Димки опять ушла девушка. Это было, конечно, не в первый и не в последний раз. Девчонки, чуть покрутившись возле него, линяли со страшной силой, не успев записаться в подруги. Я была исключением. Я была друг. Боевой товарищ. Жилетка.

- Нет, ты подумай, - жаловался Димка, с жадностью поглощая холодную манную кашу, оставшуюся от завтрака, - я ей одни розы дарил! А она!... Хочешь каши?

- Ну уж нет! - поморщилась я. - Ненавижу манную кашу. Что мужики в ней находят? Мой папаша, вон, тоже... В столовках на него смотрят, как на маньяка. Три тарелки может слопать, если с компотом.

Димка что-то пробурчал, уткнувшись носом в кастрюлю. Его предки вчера свалили на дачу на три дня, и еда, не требующая термической обработки (как-то простого разогрева) уже кончилась. Я не предлагала помощи принципиально: не будучи подругой, я с полным правом могла не стоять у плиты.

- Это пудинг! - Димка, наконец, проглотил очередной слежавшийся ком, и по его лицу разлилось блаженство - Английское блюдо!

- Скажи мне лучше вот что, - я перешла на деловой тон, потому что каша кончалась, и Димка снова мог начать жаловаться на судьбу, - а какие цветы она вообще любит?

- Чего? - не понял Димка. - Ты за кого меня принимаешь? Я ей одни розы носил.

Я почувствовала, что начинаю заводиться.

- А может, она любила зеленые хризантемы? Сорта "шемрок"? - вкрадчиво поинтересовалась я.

- Что ты мне голову морочишь? - озадачился Димка. О Японии ему было известно, что там живут желтолицые узкоглазые человечки, а об Ирландии - что там делают клевое пиво. Ни одного сорта - ни японских хризантем, ни ирландского пива - он бы не назвал даже под пыткой. Зато год назад он проходил практику в каком-то английском побратиме Мухосранска и страшно этим гордился.

- Все женщины любят розы. Это я точно знаю. И ты меня не путай.

Пока он отворачивался к плите, чтобы поставить кастрюлю, я беззвучно произнесла что-то нецензурное. Приличных слов у меня на него никогда не хватало.

- Слушай, друг, - сказала я вслух, - Бог с ней, с твоей девицей. Дай пожрать.

- А нет ничего, - сказал Димка. - Пошли пива купим. Со сникерсом. Пробовала когда-нибудь? Такая вещь!...

- Пива?! Со сникерсом?! Ты что, построил второй сортир в своей крупногабаритной квартире?!

- Я же не с мороженым предлагаю... - потупился Димка.

Убила бы гада, да возись с ним потом!... Опять же, предков жалко - милейшие люди.

- Магазин далеко? - спросила я сквозь зубы.

- Да в нашем же доме, внизу. Не видела?

- Когда я замечала такие мелочи? - деланно пожала я плечами.

- Ну, ты даешь! - сказал Димка, идя в прихожую.

На лестнице мы столкнулись с какой-то девушкой, поднимавшейся нам навстречу. Увидев ее, Димка метнул на меня взгляд, столь пламенный, что я всерьез усомнилась, стоит ли возвращаться с ним в квартиру.

- Какого хрена? - спросила я без обиняков, когда мы спустились к выходу.

- Это была она. Живет этажом выше, прямо надо мной, - мрачно сказал Димка. - А пусть видит, так ей и надо!

- Что видит? Что ты клеишься к девушке, которой по фигу? Это ты здорово придумал, молодец!

- Так уж и по фигу! - не поверил Димка, входя в магазин первым. - Чего возьмем-то?

Что колбасы и сыра здесь не водилось, я поняла с порога. Это вообще была булочная.

- Бублик хочешь?

- Ты что, на розах разорился? - съехидничала я, хотя бублик хотелось. Димкины понты насчет немеряной зарплаты в какой-то буржуйской фирме всегда меня умиляли.

- Не хочешь бублик - торт купим.

- С пивом?

- Тут нет пива. Чаю попьем.

- Ладно, - сдалась я, - на "Прагу" согласна.

Дома Димка распаковал торт и уже собрался его резать, но я не дала.

- Погоди, - я привычно окинула взглядом буфет. - Где-то у вас я видела... О!

Я влезла на стул и достала с самого верха блюдо.

- Перекладывать будешь? - удивился Димка.

- Ненавижу картонные коробки, перемазанные кремом, - твердо сказала я.

Димка сел на табуретку. В глазах у него обозначились слезы.

- Я раньше такое видел только один раз, - прерывистым голосом сказал он. - И с теми же самыми словами.

- Да? - безразлично отозвалась я, делая вид, что не понимаю. В Димке пропал большой трагик.

- Вчера мы с ней ели торт, и она сказала, что все кончено. Она тоже переложила его на блюдо.

- Беда! - сокрушенно покачала я головой и отрезала себе весьма неплохой кусочек.

- Какая же ты бездушная! А еще друг! Мне плохо, а ты жуешь!

- На себя посмотри! Я тут с голода помираю, а ты ноешь! Ты мужик или где? Чаю бы лучше налил, гостеприимный ты наш!

- Леська, что мне делать? - спросил он, ставя перед собой кружку чудовищных размеров.

- Сейчас я допью чай, ты меня проводишь до дверей и ляжешь спать. Потом ты пойдешь гулять и с кем-нибудь познакомишься. И все сразу станет хорошо.

- Думаешь, это правильно?

- Я знаю, что так оно и будет, вне зависимости от того, что я об этом думаю.

- Стерва! - смачно сказал Димка. Он даже бросил размешивать сахар.

- Я так понимаю, это комплимент, - я уже шла к дверям.

- Я ведь и обидеться могу, - сказал он серьезно.

- Ну и черт с тобой. Спасибо за чай.

- Спасибо за поддержку, - уронил Димка. Весь живой упрек, он закрыл за мной дверь, и я стала спускаться по лестнице.

Я уже почти дошла до остановки, когда в голову мне пришла идея. Конечно, он полный кретин. Но он мой друг. Живя в общаге, я могу ввалиться к нему в любое время дня и ночи, а что еще бездомному студенту нужно от друга? Если я не могу разобраться с курсовиком, он мне помогает. А если на меня кто-то не по делу наезжает... Ну, морду он, положим, не набьет, но на словах заступится. И торт был тоже классный, тут уж грех жаловаться.

Одни только розы... Кто ж такое выдержит! Я нарвала на газоне одуванчиков и побежала обратно к дому. Хорошо, что он проболтался, где она живет. Лишь бы у нее дверная ручка была скобкой. Уж такую-то малость для Димки я сделаю. А остальное - судьба.

© Олеся КРИВЦОВА