- Да, чего ждать, на вчерашней планерке дежурные докладывали, что нельзя медлить-то.
- Да ты вспомни, когда мы последнюю настоящую любовь посылали?
- Ты лучше вспомни, что из этого вышло...
- Да она все равно свое дело сделала, насколько чувствовать легче стало?!
- А кандидатов уже подобрали?
- Не нашего это ума дело, этим отдел планирования семьи занимается.
- Да, наше дело маленькое, открывай - выпускай...
- Смотри, несут уже. Не устаю удивляться, как из этой чистоты потом такое получается...
- А до земли падать долго, сам понимаешь...
- Ладно, давай, ты его, я ее. Ну, благословясь!
- А-пч-хи! А-пч-хи! Куда ты его, постой, я что-то расчихался...
- Давай скорее, а то там уже лет 30 прошло, ну что ты медлишь, нерасторопный ты какой сегодня!
- Ой, да боюсь что все 50, ты же знаешь, когда я чихаю, меня нельзя за крылья дергать. Эх-ма, что будет-то...
По разморенной летним зноем улочке брел чуть сгорбленный старик в выцветшем пиджаке его молодости. Он обычно не выходил на улицу в такую жару, но сегодня что-то сердце прихватило, пришлось идти в аптеку. Навстречу шли потоки людей, среди которых он почему-то выделил ее. "Может, дочка соседки или похожа на кого?", подумал он, опасаясь, не склероз ли подступает незаметно. Она чуть споткнулась, проходя мимо. "Нет, обознался, видно". Сердце его сжалось, и почему-то почувствовал он, что уходит что-то самое главное в его жизни. "Сама жизнь" - промелькнула мысль. Но сердце ритмично забилось, и он побрел дальше.
