Вы, знаете что, Стасечка, вы не пугайтесь, это ничего, что Аароша вас видит в первый раз, он даже
знает, что у вас длинная коса и что аллергия на рыбу, вот!!! - и "тётя Софа" так широко улыбнулась,
что мне стало страшно. Аароша же пошел красно-синюшными пятнами и поспешно скрылся в недрах "мерседеса".
"Эхх... славные вы мои..." - с теплотой думала я о Сидоревских, ощущая в сумке тяжесть пакета с
фирменной шарлоткой Леськиного приготовления. Здоровая такая традиция - выдавать вкусное на дом,
присущая всем Сидоревским. "Ага, только живут они черт знает где!" - огрызнулась я своим же теплым
мыслям. По правде сказать, выбираться из темных, неуютно-осенних закоулков Царицыно - занятие
экстремальное, по крайней мере, для набоек моих полусапог. Бедняги отлетели где-то на подходах к
станции, и теперь я по-козьи противно цокала, вполголоса предавая Анафеме испорченную обувку,
начинающийся дождик и толкучку в метро. Тем не менее, близость своего домашнего очага и шарлотка в
сумке как-то обнадеживали, и потихоньку гнусное расположение духа начало сдавать свои позиции.
Уже рядом с моим домом я заметила светлый "мерседес", из опускающегося окошка которого кто-то громко
выкрикивал мое имя. В октябрьской темноте и под накрапывающим все уверенней дождем было сложно
разобрать лицо, и... ну, конечно же - Вольдемарище!!! Ага-а-а, пропал на полтора месяца, а обещал
рассказать, как готовится джулеп (одно звучание слова - уже заманчиво!) Появился, значится!
Перескочив через лужу, я подбежала к "мерседесу". Но... улыбающийся до ушей пухлый водитель был на
добрых лет двадцать старше моего знакомца Вольдемара, к тому же на его лысеющей голове была надета
кипа В салоне же "мерседеса" сидела какая-то оживленная толпа народу и скандировала: "Ста-ся,
Ста-ся!". Походило на "Ка-Пэ-Эс-Эс". И почему я приняла это "Ка-Пэ-Эс-Эс" за собственное имя?!
В результате я оказалась в компании громогласной женщины могучего телосложения, по всей видимости,
жены круглолицего дяденьки (я ее тут же окрестила "тётей Софой"), кривоногого и застенчивого усатого
юноши с огромным букетом чего-то белого, и двумя детьми младшего школьного возраста. Всё это
совершенно мне не знакомое недоразумение кинулось радостно на встречу, юноша же залип рядом с
дверцей "мерседеса" и начал торопливо приглаживать волосы. Тоже предварительно приподняв кипу.
Я глупо хлопала глазами, с ресниц уже начала течь водостойкая тушь. Семейство плясало передо мной
как дервиши. Дети повисли на двух руках, издавая душераздирающий визг. Эмоции не прекращались:
- Ойй, Стася, Стася, как хорошо, что мы тебя первые встретили, Аарончик в окошечко посмотрел,
говорит, вот, Стасечка идет, получается, мы раньше подъехали, рааадость-то какая! - торжествующе
вопила "тётя Софа", - Зяма!!!... Да! Меня можно звать мамой Соней! Это - Зяма, это - Аароша, а это...
Венерочка, прекрати грызть ноготки! А это - Венерочка и Павлуша! Зя-ма, ну что же ты стоишь!! Подай
зонт Стасе срочно! (покладистый Зяма, как-то виновато улыбаясь, вытащил с заднего сидения зонт и
быстренько его раскрыл), Аароша, не вздумай испортить букет, убери ж его с дождя!!!
- И...извините, кажется, произошла некая ошибка, я совершенно не Стася, я вас всех н-не знаю -
залопотала я, начиная выбивать зубами искусное стаккато и порываясь по-тихому свалить в собственный
подъезд, но этого мне как раз и не удалось.
Мать семейства уставилась на меня в неком замешательстве, словно секунду размышляя, брать ей
килограмм кабачков на ужин или килограмм баклажанов. У расположенной рядом с домом вино-водочной
палатки наметилось некое оживление - мелодрама явно заинтересовала местных ханыг.
- Как это - вы не Стасенька?! Ничего не понимаю... Аароше сегодня позвонил Константэн, сказал, что
можно будет уже ехать знакомиться! Константэн со всеми договорился, сказал! И с Ирочкой, и с мамой
вашей! Аароше Вас Константэн же и описал! Сказал и точный адрес, и номер дома, и квартиру, всё-всё
про вас рассказал!!! Вы, знаете что, Стасечка, вы не пугайтесь, это ничего, что Аароша вас видит в
первый раз, он даже знает, что у вас длинная коса и что аллергия на рыбу, вот!!! - и "тётя Софа"
так широко улыбнулась, что мне стало страшно. Аароша же пошел красно-синюшными пятнами и поспешно
скрылся в недрах "мерседеса".
Дети бегали вокруг меня, периодически тыкая в спину и заходясь ржачем, Зяма деловито доставал
Аарошин букет из машины (вместе с заныкавшимся туда виновником этого сомнительного торжества) и
расправлял помятые банты, тюль и декоративную бумагу. А я пыталась представить, кто мог всю эту
беду обрушить в одночасье на мою голову.
- Стася, - с некоторым укором глядя на меня, сообщила "тётя Софа", - Вы, вижу, девушка, вполне
приличная и не будете смущать Аарошу, он уже, бедняжечка, и без того весь покраснел. Сокровище
мое! - обратилась она к Аароше, приобретавшему постепенно красивый оттенок фуксии, - Преподнеси
Стасе каллы, как я учила, и пойдемте все, наконец, к Стасечке в дом, что же на дожде стоять! И
торт мой в машине испортится! - добавила "тетя Софа".
Тут молодой человек тихонько пискнул, я даже не разобрала, что, и вручил мне огроменный, как елка,
мокрый букет. С него сыпалась желтая неприятная пыльца и оставляла дорожки на шарфе и воротнике
пальто. Из ларька грянула музыка - исполнитель взвыл нещадно: "Чужая сваадьба, чужая сва-ыдьба,
случайный взгляд, распааахнутая ды-вееерь, чужая сва-ыдьба, чужая сва-ыдьба, ну вот и всёо-о-о,
ты замужем тепе-е-ерь". Аароша ринулся в сторону моего подъезда, споткнулся и растянулся в луже,
"тётя Софа" запричитала, Зяма кинулся поднимать Аарошу, дети хором заорали и создали сумятицу, а
я поняла, что надо действовать, причем действовать точными и быстрыми приемами, как Шварцнеггер в "Коммандос".
- Ну, вот что! - я замахала руками на манер режиссера, недовольного количеством статистов, - Зовут
меня не Стася, а Виолетта! Я совершенно неприличная, я... я люблю спать в ванной! Я обожаю рыбу и
ненавижу букеты! Вы спутали адреса и людей, понимаете?! Я совершенно не гожусь ни в какие жены!!!
Я (черт, как это по-еврейски называется?) "гойка", что ли?! И, в конце концов - знакомиться надо
ДО свадьбы, а не ПОСЛЕ! Заберите вашу елку! - с этими словами я всучила обомлевшему Зяме изрядно
трепаный букет.
Воцарилась своеобразная тишина. Причем, даже возле ларька - там вовсю следили за женитьбой
Бальзаминова. Вся семья застыла возле домофона моего подьезда, и тут Аароша от ужаса икнул...
По глазам собравшихся я поняла, что надо бежать. Бежать надо, причем не в собственный подъезд,
а куда подальше. Что я в последующие несколько секунд и совершила, плюхая по лужам и утирая нос.
Очнулась я только через минут двадцать, влетев в квартиру живущего неподалеку знакомого. Он был
сонный, а в руке держал голубой чайник.
- Виолетта?... А... это, а чего так поздно и вся мокрая? Там дождь, что ли?
- Ливень и холодно.
- А чё запыхавшаяся?
- Меня обманным путем собирались женить на неизвестном еврейском юноше! - выпалила я.
- Страшные дела творятся в мире... - философски заключил знакомый и продолжил, - а у меня, прикинь,
горе: опять "винды" полетели. Второй день переставляю, ну куда такое годится... Ты проходи в комнату,
сушись. Есть будешь?
