Любуюсь ею, но краем глаза и сознания с удовольствием отмечаю проходящих мимо мужчин-подсолнухов.
На ней белое платье в мелкий синий цветочек. Очень короткий рукав, почти целиком открывающий руки. Глухой воротник под самое горло и глубокий вырез на пуговичках. Через нижнюю, не застегнутую пуговицу просматривается кусочек лифчика, что-то синее на белом.
У нее чистая и гладкая белая кожа, не бледная, болезненная, а матовая, непрозрачная - домашнее молоко, дорогая бумага. К этой коже хочется прижаться щекой, скользить по ней кончиками пальцев.
У нее редкие, почти прозрачные волоски на предплечьях и лодыжках, искрами золотящиеся в лучах солнца.
У нее узкие бедра и острые, "мальчуковые" коленки. А две оспинки, от прививок, на левом плече кричат - поцелуй нас!
Переплетясь пальцами, расслабленные весенним солнцем и друг другом, бредём по тротуару, уворачиваясь от спешащих прохожих. Словно нарочно, у стены дома сидит бабушка и продает незатейливые букетики. Like pure natural, handmade mainstream. Ромашки и еще какие-то синие цветки.
Конечно же, покупаю. Синий. Она держит его двумя руками у груди. Тихо улыбается мне - оценила мой замысел. Любуюсь ею, но краем глаза и сознания с удовольствием отмечаю проходящих мимо мужчин-подсолнухов. Я их понимаю...
В прохладном полумраке комнаты наконец-то могу поцеловать пленительные оспинки. Расстёгиваю пуговицы - лифчик действительно подобран под платье - синий узор на белом фоне. Неровным, от моих поцелуев, голосом она рассказывает, как искала это бельё.
Маленькие, розоватые соски, чуть выступающий овал живота, мягкие волосы на лобке - эта девушка пьянит. Она вздрагивает и едва слышно вздыхает, когда я легко вдавливаю средний палец между наружных губ, там тепло и уже влажно. Туда хочется целиком, словно домой из чужой стороны.
Моя ладонь лежит под левой грудью, и я чувствую, как под влажной кожей, под тонкими ребрами успокаивается её сердце. Перекатываюсь на спину, закрываю глаза. Вдыхаю наш свежий запах и тихо-тихо уплываю в дрёму.
Она прижимается ко мне, короткими, поцелуями клюет мои лицо и грудь, шепчет нежные глупости, ласковые пальцы порхают по моей коже.
А я грущу о том, что никогда, никогда уже мне не будет с ней так хорошо как там на тротуаре, как несколько минут назад, как сейчас.
Размытая светлая полоска под лопатками. Пушок на шее по краю волос. Родинка на белом треугольнике, с почти четкими границами. Густая тень в истоке слегка развинутых ног.
Её кожа пахнет солнцем. У неё вкус лета.
Очарование растает с остатками её сна.
Но сейчас she sleeps.
Самая красивая
Мы валяемся на кровати, словно овощи на грядке, и смотрим телевизор. Самые красивые женщины. Энистон, Лопес, Белуччи... И конечно Джоли - куда же без неё.
- Как по твоему, кто из них самая красивая? - спрашивает моя девушка.
- Самая красивая ты.
Я знаю, ей приятно это слышать, но она не успокаивается.
- Ты же говоришь я толстая.
- Никогда не говорил. Ты не толстая, тебе нужно чуточку похудеть. И кстати, перестань красить ногти в ядовитые цвета. И косметики поменьше намазывай - это не масло, а ты не хлеб.
- Так значит все-таки я не самая красивая?
- Самая. И знаешь почему?
- ?
- Ты настоящая. Живая, теплая, мягкая. А они фантомы, созданные продюсерами, маркетологами, PR-агентами. Существуют только на глянце журналов и на целлулоиде кинопленок.
- А если бы тебе предложили на выбор: я или Анджелина Джоли?
- Без колебаний выберу тебя!
Довольная, она обвивает меня.
- Но похудеть тебе все равно не помешает.
Фантомная память сердца
Я сжег вещи, хранящие её запах и её прикосновения. Сжег даже простыни, на которых мы отдавали друг другу наши тела.
Я больше не был в стенах, которые нас отделяли от других людей. Не подходил к окну, в которое мы с ней часто смотрели обнявшись. Не открывал дверь, которой она хлопнула, уходя в последний раз. С тех пор я никогда не заходил в подъезд, где мы когда-то целовались, не выдержав всего пары пролетов лестницы до нашей двери и наших стен.
Я забыл её лицо, забыл её вкус, забыл её запах. Не храню прядь её волос. На моём столе не стоит её фотография. Я точно знаю, что её нет. Её нет, и это безнадёжно.
Я переболел. Выжил. Годен к дальнейшей жизни.
Life must go on.
Но...
Иногда. Очень редко. Я чувствую острый укол узнавания, спазм грустной боли... От "ее" прически, жеста, позы, движения... И я удерживаю себя от порыва побежать, схватить за плечо, развернуть, обнять, не отпускать больше, любить всю оставшуюся жизнь.
И тут же понимаю: там другая, чужая женщина, с которой это невозможно.
