- Идиотизм! - подумал Сергей. - Дурочка понятия не имеет, в каком очутилась месте. Может, заходила на Главпочтамт отправить письмо?
Но в этот час Главпочтамт не работает. Может, какой-то кретин назначил ей тут свидание?
Лето на Среднем Урале обычно короткое и непредсказуемое (в июне может подуть ледяной ветер и принести на своих плечах снежную пургу, а в конце июля, того и гляди, грянут заморозки с минусовой температурой на почве).
Но это лето было не типичным: полтора месяца сухая жара: на мировых курортах - прохладнее. Термометр показывал в тени 35, а на солнце - все 50. И ни капли дождя. И ни ветринки. Ну, чем не пустыня Сахара?!
В "Икарусе", следующем по маршруту Нижняя Тура - Екатеринбург, нечем было дышать. Не помогали и открытые настежь форточки. Не спасали верхние люки: оттуда врывались струи горячего воздуха. Ощущение было такое, что, раскрыв свое чрево, дышит на пассажиров мартеновская печь.
Пассажиры - вконец разомлевшие, а потому крайне вялые - скучающе смотрели в окна, прикладываясь к пластиковым бутылкам.
Сергей Отраднов ездил на именины двоюродной сестры и теперь возвращался домой. Чуть-чуть нервничал: босс отвел сутки, а он затратил двое. Значит? Будет нахлобучка, если не что-нибудь посерьезнее.
За его спиной сидели двое: круглолицая брюнетка с короткой стрижкой и милыми ямочками на щечках (Сергей предположил, что очаровательная провинциалочка едет сдавать экзамены в университет); рядом, у прохода, парень лет двадцати-двадцати пяти, довольно высокий и крепкий, с лицом бледным и изможденным. Наверное из числа оттянувших срок, тем более, что там, на севере области, колоний понатыкано великое множество.
Как несправедлива жизнь, думал Сергей, ну, почему не ему так повезло с соседкой?! Это бы намного скрасило путь. Рядом с ним - бабуля лет семидесяти. Бабуля уже рассказала о всех своих болячках, а также о хворях своего старика, детей и внуков. Он слушал молча, кивал головой, но разговора не поддерживал. Через час бабуля, сильно умаявшись, прислонила седенькую головенку к стеклу и задремала. Слава Богу, вздохнул Сергей: не будет его доставать - уже благо.
Парень за его спиной, молчавший до сих пор, вдруг забубнил. Сергей невольно и ревниво напряг слух. Что хорошего может сказать этот олух царя небесного?!
- Познакомимся, что ли?... А?... - в ответ молчание. - Как тебя зовут?... Ну, скажи... - Куда и зачем едешь?
- Какое тебе дело? - сердито ответила девушка. - Отстань! Я тебе мешаю? Нет. Ну, и сиди себе.
- Не ершись, - настаивал парень. - Плохого не сделаю...
- Еще чего! - в голосе девушки откровенная брезгливость. - Повторяю: отстань!
- Недотрога, да?... Кого строишь из себя?...
Парень, видимо, попытался взять соседку за руку.
- Не прикасайся! - чуть ли не на весь салон выкрикнула она.
Сергей обернулся и осуждающе посмотрел на парня, намекая тому, что так себя вести с юной девушкой нельзя.
Но парню - море по колено.
- Ты такая аппетитная, красотка... Так бы взял и съел, Не девка, а конфетка...
- Отвернись и дыши в сторону, - возмущалась девушка. - Несет, как из помойки...
- Да... - подтвердил сосед. - Чуть-чуть принял на грудь... Совсем чуть-чуть... А что?... Имею право... Потому что свободный человек... Никто мне не указ...
- Ну и сиди! - бросила девушка. - Меня только не трогай!... Не лапай, кому говорю?!
Девушка явно апеллировала к пассажирам, но те молчали и делали вид, что ничего не происходит, хотя мужчин было достаточно много.
Сергей повернулся и громко, чтобы все слышали, сказал.
- Слышь, парень, оставь девушку.
- Сиди и не вякай, - угрожающе ответил тот. - Все сидят, и ты сиди... Не суй нос, куда не просят, а то укорочу, - парень уже притиснул девушку к стенке автобуса. Её глаза умоляюще смотрели на Сергея.
Сергей встал. Повернулся. И хотя был явно физически слабее, схватил наглеца обеими руками за шиворот, поднял с кресла, встряхнул.
Тот не ожидал такой агрессивности и растерялся. А Сергей, сделав свирепое лицо, прошипел:
- Еще слово и ты труп, понял, гад?
- Чё ты, в натуре...
Парень покорно ушел в глубь салона, бессильно сверкая глазищами.
Девушка благодарно посмотрела на Сергея. И безмолвно, улыбкой пригласила занять освободившееся рядом место. Сергей не возражал.
- Спасибо, - застенчиво потупилась соседка.
- Пустяки, - изображая из себя крутого парня, ответил Сергей. - Вас как зовут?
- Лена.
- Леночка, значит. Прекрасное имя... Из сказки... Я же - Сергей... По делам в Екатеринбург?
- Я там живу.
- А я думал...
- Что вы думали? - мельком взглянув в сторону Сергея и вновь опустив смущенно глаза, поинтересовалась девушка.
- Подумал, извините, провинциалочка едет поступать в университет.
- Я, в самом деле, готовлюсь... Недавно аттестат получила...
- Рассчитываете, Леночка, на успех?
- А кто на него не рассчитывает, Сережа? - последовал встречный вопрос.
- Это - верно. Когда-то и я рассчитывал вот также... Поступил. Правда, со второго захода... Английский завалил...
- Какой факультет?
- Исторический.
- Выходит, рядом со мной крупный историк? - шутливо спросила брюнетка, сверкнув в его сторону глазкама-миндалинками и тотчас же вновь опустив вниз.
Сергей подумал: "Поразительная скромница! Такая сейчас редкость." Вслух же сказал:
- Не крупным, но историком был.
- Почему "был"?
- Сменил профессию. Сейчас - менеджер по персоналу в одной из коммерческих фирм.
- Мало платили?
- Здесь получаю в три раза больше, - ответил Сергей. - Леночка, а вы на какой факультет?...
- На факультет журналистики... Оттуда, слышала, много знаменитостей вышло.
- А вы любите стихи?
- Люблю... Особенно, если читают другие... Если бы был экзамен по декламации, то я бы обязательно удостоилась двойки.
- Хотите, я кое-что прочту?
- Послушаю с удовольствием, - ответила девушка и ее щеки порозовели еще больше.
- Я плохой артист, но попробую.
Я плакал на заре, когда померкли дали,
Когда стелила ночь росистую постель,
И с шепотом волны рыданья замирали,
И где-то вдалеке им вторила свирель.
- И так далее. Красиво, правда? Знаете автора?
- Как не знать?! Сергей Есенин - мой самый любимый поэт.
Сергей рассмеялся.
- В самом деле, трудно найти женщину, не обожающую этого поэта...
- Вы хорошо так читаете... - тихо сказала девушка. - А я... Плохо запоминаю...
- Память, Леночка, надо тренировать... Особенно важно для будущей журналистки... Извините за нравоучительный тон. Хотите, еще почитаю?
- Ну, конечно!
И Сергей до Екатеринбурга читал девушке стихи.
На северном автовокзале они, тепло попрощавшись, расстались. В спешке Сергей забыл попросить у Леночки номер телефона. Она тоже не проявила инициативы. Все-таки мужчина должен был сделать это.
Прошло две недели. Сергей частенько, сидя в офисе, попивая холодный квас, вспоминал случайную попутчицу и ругал себя за то, что проворонил собственное счастье. В один из субботних вечеров, засидевшись на работе допоздна, он вышел на улицу Карла Либкнехта и пошел в сторону главной площади. Пошел пешком: решил прогуляться, благо чуть-чуть посвежело.
Возле главпочтамта он невольно замедлил шаги. Этот злачный пятачок был известен в городе тем, что всегда утешал мужчин, ищущих женской ласки. Все знали: чем выше ступенька крыльца, на которой расположилась девочка, тем выше ее цена на рынке интимных услуг. Цена поэтому колебалась от десяти до ста рублей за час.
- Интересно, почем сейчас? - подумал Сергей, косясь на выставку голых ножек и бюстов. И вдруг услышал до боли знакомый щебет. Он замер, вгляделся в мглу и не поверил своим глазам - на самой верхней ступеньке стояла Леночка, да-да, та самая Леночка из автобуса.
- Идиотизм! - подумал Сергей. - Дурочка понятия не имеет, в каком очутилась месте. Может, заходила на Главпочтамт отправить письмо?
Но в этот час Главпочтамт не работает. Может, какой-то кретин назначил ей тут свидание?
Он замер, готовясь перегрызть горло любому, кто воспользуется наивностью и беспомощностью его прелестной попутчицы. Но рядом с ней затормозил какой-то "крутяк" и, что-то пошептав на ушко, взял прелестницу под руку и посадил в свою "АУДИ".
Одна из "ночных бабочек", стоявшая на девятой ступени, роскошная блондинка в возрасте весело крикнула Сергею:
- Что, не успел? Не горюй, часа через два вернется! А может быть я сгожусь?!
- Что? - изумился Сергей и торопливо проблеял, - Нет-нет! Не надо!?
Быстрым шагом он кинулся в сторону главной площади. И чего, дурак, испугался? Краха иллюзий или все-таки искушения? Он и сам не мог бы ответить.