Просто она ходит туда - сюда, а кино закончилось. Он и уехал.
Ушел Чебукин от жены. Хотел хлопнуть дверью, но не стал. Просто ушел. Вернее уехал. Вот так просто сел в машину и уехал. И не то чтоб поругались, а так. Как-то скучно. Она там сама по себе, он телевизор смотрел. Ну и скучно стало. Хотя жену он любил. Просто она ходит туда - сюда, а кино закончилось. Он и уехал. А хлопать дверью не стал. Сказал, потаксую мол. Вроде денег заработаю. Это чтоб не сказать, что скучно. Да и деньги не помешают.
И едет Чебукин по городу. Темно и дождь. Дворники шасть: туда - сюда, туда - сюда. Пассажиры разные. У кого с зонтика льет, у кого в ботинках хлюпает. А когда хлюпает и капает - скучно становится. Поездил Чебукин, да и заскучал. По жене заскучал. Пусть ходит туда - сюда. В тепле. Сухо и торшер горит. Опять - таки скоро ночь. Ну и любовь, понятное дело. В смысле секс.
Молод был Чебукин. И жена у него молодая. Бывает, что и поругаются. Или просто скучно. Черт знает от чего. Может разные. Хотят разного. А секс - что ж, для всех хорошо. И вот поругаются, или скучно там, а хочется. Бывает, что и не разговаривают. Да и что говорить. Не за разговорами же в постель ложатся. Представил Чебукин: сухо, торшер, жена. Да и поехал домой. Вот так просто развернулся и поехал. Сам. Едет и напевает что-то. Едет домой.
И вот едет Чебукин, напевает, и видит - стоит женщина, руку приподняла. "Голосует" значит. А дождь. Хоть и утихать стал, а всё ж идет. Неуютно. А женщина "голосует". И пошатывается слегка. Может просто так, а может и выпивши. Бывает что и выпившие "голосуют". Это которым ехать надо. Ей видно надо.
Что ж. Остановился Чебукин. Не хотел вроде бы, а остановился. Черте чего. Она дверь открывает, и впрямь выпивши. Не сильно, но пахнет. И глаза у неё шальные. Не то чтоб безумные. А так, веселые. Или наоборот, обидел кто. А она гордая. Вот и выпила. И ехать ей надо. Вот Чебукин и остановился.
И выходит: ехать - то недалеко. Совсем рядом. Хоть и не по пути Чебукину. А она уже села. Умостилась. Буркнул Чебукин - рубль. И поехал. Ехать - то недолго. А в голове у него - сухо и торшер. И секс.
И положил Чебукин руку ей на колено. Ему б передачи переключать, а он руку на колено. Тепло и кругло. И она вроде не замечает. Но задышала часто и глазки шальные скосила. А Чебукин едет. И руку так повыше по ноге подвигает. И поглаживает. А ехать то ну совсем ничего. Ну прямо рядом совсем.
А тут возьми и покажись справа поворот. И там, в повороте - темно. Черт его знает почему. Но фонарей нет. И с домами не густо.
Так бывает. Бывает дорога, свет и вдруг поворот. И там темно. Глухое место. Хоть и рядом.
И поворачивает Чебукин в поворот. Это не снимая руки с колена. С её колена. Хоть и не колено это уже, а скорее бедро. Где - то ближе к талии. Кругло и нечто кружевное...
И вот поворачивает Чебукин. А пассажирка молчит. Только дышит часто. И глаза закрыла. И бедро своё подставляет. Гладь мол. И не бедро это вовсе. И нет сил больше у Чебукина ехать. И так вокруг темно и с домами не густо. Глухое место. И сил ехать нет. Так-то силы есть. Даже видно, что есть. Но ехать не может.
...Главное - слова друг другу не сказали. Только когда довез - таки Чебукин пассажирку к её дому, и вышла она, на прощанье погладив его по щеке, Чебукин недоуменно так, как бы про себя, пробормотал: "А рубчик?".
