Крайняя степень любви - самоотречение, а нормальная - чувство
собственности...
Угадайте - о чём может думать тридцатипятилетняя женщина одетая в кожаную куртку
турецкого производства и сапоги не первого сезона, которая стоит перед сверкающей витриной с
самодовольными манекенами, выряженными в самые разнообразные шубы.
Догадались?
Ничего подобного. Софья Петровна думала сейчас совершенно о другом - стоит ли
принимать предложение Вадика встречать вместе Новый Год. Витрину с шубами Софья Петровна видела
сотни раз, проходя мимо неё на работу и, конечно же, присмотрела себе одну - симпатичненькую, за
несколько тысяч долларов. Она её так подробно и часто разглядывала, что знала каждую ворсинку
чудесного меха. Только вот, для того, чтобы её купить, Софье Петровне придётся три года работать в
своей парикмахерской. На Вадика, имеющего неопределённый статус её ухажёра, надежды мало. Зарплата
водителя не позволяет подобных вещей.
- И вообще - для кого это всё выставляется, - с раздражением думала Софья Петровна.
- Хочешь, это будет твоим? - раздался сзади мужской голос.
Софья Петровна зажмурилась. По всем законам сериалов и "дамских" рассказов позади
должен стоять "Мерседес" последней модели, а рядом - потрясающе красивый миллионер, сражённый
очарованием Софьи Петровны. В том, что она была очаровательна, Софья Петровна не сомневалась ни
секунды. Отражение в витрине прямо говорило об этом. А настоящим женщинам, вообще, приходится
смотреть в зеркало только для того, чтобы лишний раз убедиться в своей неотразимости.
Софья Петровна медленно открыла глаза и обернулась. "Мерседеса" с миллионером и в
помине не было. Позади стоял мальчуган лет пяти, а присевший на корточки мужчина старательно
повязывал ему шарф, очевидно снятый со своей шеи.
На её лице отразилось такое разочарование, что мужчина, мельком глянувший в её
сторону, искренне расхохотался.
- Простите. Вы, наверное, отнесли эту фразу к себе? Я сыну шарф предложил.
Софья Петровна скептически оглядела кулем намотанный шарф, молча протянула мужчине
пакет с продуктами и, присев возле малыша, исправила положение.
- Тебя как зовут? - спросила она мальчика.
- Лёфа, - ответил тот, - я "ф" не выговариваю, у меня зуб выпал.
- Ты, Лёша, папе не позволяй это делать, пусть тебе мама шарф повязывает. Мамы это лучше умеют.
- У меня нет мамы, - строго глядя ей в глаза, сказал Лёша.
- Вот как..., - Софья Петровна поднялась и протянула малышу руку.
- Удачи тебе, Лёша.
Забрав у мужчины свой пакет, она повернулась и пошла.
- Спасибо, - раздалось ей вслед.
- Красивый голос, - мельком подумала она.
В Москве Софья Петровна оказалась отчасти по воле случая, отчасти из-за стечения
обстоятельств. Три года назад она развелась с мужем и некоторое время жила вместе с сыном у своей
матери в небольшой двухкомнатной квартире в центре Ростова. Примерно в то же время фирма, в которой
Софья Петровна работала старшим менеджером в отделе продаж, потерпела крах, и весь персонал в течение
одного дня был уволен без выходного пособия. Помыкавшись некоторое время в поисках работы, она уже
хотела идти продавцом в булочную, но тут из небытия возникла старинная подруга собравшаяся в Москву
на заработки.
- Поехали, не будь дурой! Что ты здесь будешь делать? Ни работы, ни мужиков нормальных. А там...
Москва, одно слово.
С мужиками у Софьи Петровны действительно была напряжёнка. Прожив с мужем почти
десять лет, она, с какого-то момента, забыла о существовании других особей противоположного пола.
Многие люди в браке окукливаются как насекомые, и вся их жизнь сводится к бегу по замкнутому кругу -
дом, работа, рынок, дом. Помог разорвать этот круг Софье Петровне бывший муж. В последние два года их
жизни он радикально сменил свою систему ценностей, и если она искренне полагала, что его основная
обязанность зарабатывать деньги, то он - услаждать себя выпивкой, что и послужило причиной
скоропостижного развода. После раздела нехитрого имущества Софья Петровна с сыном перебралась к
матери, и отец с ним практически не встречался. Иногда раздавался телефонный звонок - в трубке что-то
шуршало, потом доносились гудки отбоя. Вот и всё.
Одним словом, Софья Петровна, хорошенько всё взвесив, согласилась ехать.
В Москве их не ждали. Правда, квартиру удалось найти довольно быстро, но
припасенные деньги стремительно кончались, а подходящей работы так и не было. Увидев на скромной
парикмахерской объявление "Требуется мастер", Софья Петровна решительно тряхнула головой, вспомнила,
что когда-то посещала курсы парикмахеров и открыла дверь. К немалому удивлению её взяли. Подруга,
потолкавшись в приёмных разных фирм ещё пару недель, вернулась в Ростов, а Софья Петровна осталась
жить в однокомнатной квартире недалеко от метро Щёлково. Зарабатываемых денег хватало только на то,
чтобы оплачивать квартиру, кое-как питаться и одеваться, а остаток отсылать матери. Обещанные
московские мужики к ней в очередь, с предложениями рук и сердец не стояли. А месяца три назад в её
жизни возник Вадик, работавший водителем в каком-то банке. И всё бы ничего, но уж больно примитивно
он был устроен. Скучно с ним было Софье Петровне и тоскливо. Через неделю после их знакомства Вадик
заехал к ней в парикмахерскую на подержанном БМВ.
- Купил, вот, - гордо указал он на машину, - отпросись, поехали.
- Куда?
- Освящать.
- Зачем? - прыснула Софья Петровна.
- Положено, - нахмурился Вадик, - все мужики так делают.
- Благословляется и освящается колесница сея..., - басил мордатый батюшка, кропя машину святой
водой, а Софья Петровна смотрела на счастливую физиономию Вадика и от души просила:
- Господи, сделай так, чтобы он сам отстал от меня, по-хорошему...
Тридцать первого декабря парикмахерская работала до шести вечера. Несмотря на праздник, поток
клиентов не уменьшался, и когда возле неё раздалось: - Здравствуйте, - она даже не расслышала.
- А я стричься пришёл, - раздалось откуда-то снизу, она оглянулась и увидела Лёшу.
- Здравствуйте, - повторил Лёшин отец, - постричься можно?
- Конечно, - она подозрительно взглянула на него, - каким ветром?
- Да вот, проходили мимо, решили постричься, зашли, а тут вы, оказывается.
Софья Петровна недоверчиво покачала головой и усадила его в кресло, а Лёшу на стул,
вручив ему книжку про "муху-цокотуху". Она терпеть не могла чересчур разговорчивых клиентов, но
мужчина, сидя в кресле, молчал как рыба. Это ей понравилось. Закончив, она прошла с ними к кассе и
назвала требуемую сумму. В этот момент сзади хлопнула дверь, и донеслось жизнерадостное:
- Здорова, девчонки! С Новым Годом!
Вадик подошёл к ней и, не обращая внимания на стоящих рядом, загомонил:
- Ну всё, я там такой стол организовал! Когда за тобой заехать?
Пожилая кассирша знавшая об отношении Софьи Петровны к Вадику покосилась на неё:
- Господи! Новый Год - с кем и как проведёшь, так и проживёшь.
А Софья Петровна неожиданно сказала:
- Ничего не будет, Вадик, ко мне муж приехал, с сыном.
И демонстративно прижала к себе Лёшку.
Вадик оторопело посмотрел на неё, перевёл взгляд на мужчину, покачал головой:
- Ну, ты даёшь, - повернулся и пошёл к выходу.
Услышав, как хлопнула входная дверь, она подтолкнула Лёшу к отцу.
- Извините, так получилось.
- Да ничего. Так куда нам приходить? - мужчина выжидательно смотрел на неё.
- В каком смысле? - не поняла Софья Петровна.
- Новый Год встречать, по-семейному.
- Вы серьёзно?
- Абсолютно.
Софья Петровна на секунду задумалась, а потом назвала адрес. В конце концов, сидеть
дома одной - радости мало, а куда-то идти без средств - тем более.
- Мы будем в одиннадцать, - уточнил мужчина.
Она кивнула головой, уже жалея о содеянном и пробормотав - "Клиенты ждут" - торопливо ушла в зал.
- Дура! Тебе это надо? - ругала она себя последними словами, - А может, не придут?
Настроение было безнадёжно испорчено.
Позвонив в Ростов матери, поговорив с сыном и поздравив всех с праздником, Софья
Петровна присела к накрытому столу и посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого.
- Не придут.
Она не любила непривычное общество и сейчас перспектива провести новогоднюю ночь с
незнакомым мужчиной, хотя бы и в компании малыша, не очень радовала. Софья Петровна поднялась,
подошла к зеркалу и ещё раз критически осмотрела себя. Купленное на отложенные деньги чёрное платье
выгодно облегало фигуру и оттеняло пышную гриву рыжих волос. Она выглядела вступающей в пору расцвета
особой, глубокой женской красоты, которая делает женщину неотразимой.
Промурлыкал звонок в прихожей.
- Может быть, не открывать? - мелькнула мысль, но Софья Петровна тут же её отогнала
- люди тащились неизвестно откуда! Она пошла к двери.
Мужчина держал в руках несколько пакетов и цветы, даже у Лёшки была в руках огромная коробка конфет.
- Мы тут кое-что прихватили, нехорошо являться с пустыми руками.
Раздевшись, они прошли в комнату. Хороший деловой костюм, повеяло туалетной водой.
Софья Петровна внимательнее оглядела его. На вид - лет сорок, довольно симпатичный, в лице
чувствуется характер...
- У вас лишний фартук найдётся? Давайте мы вам поможем.
Софья Петровна, поставив в вазу цветы, отрицательно покачала головой.
- Я уже всё приготовила, прошу... Проводим старый год.
Мужчина окинул одобрительным взглядом сервированный стол и подтолкнул к нему Лёшу.
Обычная застольная суета, раскладывание по тарелкам. Софья Петровна не часто принимала у себя гостей,
и сейчас ей даже нравилось исполнять роль хозяйки.
Мужчина вопросительно взглянул на неё.
- Вы, что предпочитаете - коньяк, вино?
Достав из пакета бутылку "бургундского", мужчина открыл и разлил вино в фужеры. Лёшке налили "спрайта".
- За старый год! И за знакомство. Кстати, я даже не знаю, как вас зовут!
- Софья Петровна, - она церемонно склонила голову.
- Виктор Семёнович, а с Алексеем вы уже знакомы.
- Да, - Софья Петровна посмотрела на Лёшку и улыбнулась ему, - с него всё и началось, - она
вспомнила их первую встречу.
Тот утвердительно кивнул головой, вылавливая в салате "Мимоза" вилкой кукурузины. Выпили.
- Редкое имя - Софья.
- Отец настоял. Мать хотела назвать Ниной. Говорила - Софьей нельзя, все будут называть Сонькой,
но отец был человек упорный.
Виктор улыбнулся.
- И правильно. Красивое имя.
Некоторое время раздавался только стук ножей и вилок, прерываемый дежурными
фразами. В углу негромко бормотал голосом Максима Галкина телевизор, периодически расцвечиваясь
фейервеками. Наконец на экране появился Президент и, после его поздравления, возникла Спасская башня.
Виктор открыл шампанское. Двенадцатый удар, Новый Год!
- С Новым годом, Софья Петровна!
- И вас, и тебя Алёшка, - она протянула свой бокал Лёшке, тот коснулся его и
серьёзно выпил "спрайт" смешно морща нос от пузырьков.
Ну улице грохнуло и всё небо расцветилось от ракет. Они встали, подошли к окну.
- Может быть, - Виктор похлопал себя по карманам, - вы не курите?
- Нет.
- Тогда и я не буду. Давно собирался бросить, да всё повода не было. А тут, как раз, Новый год -
значит и новая жизнь.
Вскоре Лёшка начал клевать носом. Софья потрепала его вихры.
- Давай-ка, дружок, я тебя уложу.
Она достала подушку, плед, уложила Лёшку на диван и заботливо подоткнула углы, как
всегда это делала, укладывая спать сына. Сразу защемило...
Лёшка благодарно посмотрел на неё сонными глазами и погладил по руке.
- Ты хорошая.
- Всё, спи...
Убрав до минимума громкость телевизора, она вернулась к столу.
- Почему вы нас пригласили? - Виктор долил шампанского.
- Я? - она растерянно посмотрела на него, - И в мыслях не было. Нужно было как-то выкручиваться..., -
она осеклась, - Вы не обиделись?
Виктор улыбнулся.
- Нисколько. Зато - честно. Но, наверное - всё к лучшему. Знаете, второй закон эзотерики -
бесполезных действий не бывает.
- Думаете?
- Точно. Это мне один крупный специалист из Костромы сказал.
- ...А что с лёшиной мамой?
Он помрачнел.
- Автокатастрофа. Лёшке год всего был.
- Наверное вы очень любили её?
- Любил... если существует такое понятие как любовь.
- Наверное, - Софья подумала о своей семье, последних годах совместной жизни. - Мне
кажется, что крайняя степень любви - это самоотречение, а нормальная - чувство собственности. Ведь,
как не смешно - мы нередко сами отравляем жизнь тем, кого любим.
- Это жизненный опыт?
- Наверное. С годами начинаешь постигать горькие истины - что счастье это мираж,
который отодвигается тем дальше, чем больше к нему стремишься. ...А что это я вас разговорами кормлю?
Давайте, что-нибудь вкусное...
- Спасибо. Сыт. Я вообще ем мало. И готовить терпеть не могу, только вот, ради Лёшки, - он
оглянулся на спящего сына.
- Встречное любопытство - а вы давно одна?
- Три года. Банальная история. У меня тоже сын, примерно ровесник вашему, сейчас он у мамы.
- Наверное, все эти истории банальны. Когда читаешь в книгах описание других семей,
думаешь - до чего мы все одинаковые. Те же поступки, слова, жесты, позы. Разница в географии. Вам,
москвичкам, несколько легче быть самостоятельной...
- Я не москвичка. Приехала из Ростова. И вот как раз за этим - стать самостоятельной.
Он ошеломлённо посмотрел на неё, полез во внутренний карман, достал паспорт, открыл на нужной
странице и протянул Софье.
- Боюсь - ситуация настолько невероятная, что приходится выкладывать доказательства. Земляки!
Она взглянула на прописку и подняла на него удивлённые глаза:
- Господи! Вы и живёте на Текучёва. Это через три дома от меня.
Виктор озадаченно покрутил головой.
- М-да. А говорят у нас страна большая...
Сразу установилась другая атмосфера. Они уже болтали оживлённо и легко, вспоминая свой город,
отыскивая общих знакомых...
- Хотите чаю?
Поставив чайник, она подошла к окну и прижалась к холодному стеклу. Внизу мерцали огни, во всех
домах светились окна.
Он неслышно подошёл сзади и мягко обнял её за плечи.
- Странно. У меня такое ощущение, что я тебя знаю всю жизнь, но всегда был где-то
далеко, а вот сейчас - вернулся... и пахнет от тебя чем-то знакомым.
Она улыбнулась.
- Витя. Это всё - новогодняя ночь и шампанское. А завтра всё пройдёт. Не надо усложнять.
- Мне ведь не двадцать лет. Не знаю что это, но мне очень хочется взять тебя на руки и спрятать
ото всех.
Софья уткнулась носом ему в плечо
- Угу. А женщина, в силу генетической памяти, ищет защитника. Пошли чай пить, - они
вернулись в комнату, опять поговорили о Ростове.
- Где ты там?
- На заводе.
- А здесь что?
- Встретиться кое с кем, и сыну Москву показать...
Он уже вызвал такси и будил Лёшку. Тот долго не мог понять где они. Софья увидела как подошла
машина.
- ...Ну вот, и всё. Спасибо за компанию, заглядывайте, как будете в наших краях.
Она протянула Виктору руку, тот осторожно пожал.
- Софья, я прощаюсь не надолго.
- ...Мне тоже не двадцать лет, - мягко улыбнулась она и присела перед Лёшкой.
- Ну, давай, Алексей, будь молодцом..., - потом вспомнила, - подожди, у меня для тебя есть подарок.
Софья метнулась в комнату, достала медвежонка, которого купила сыну и протянула Лёшке.
- Держи, будешь с ним спать и сказки рассказывать на ночь.
- Спасибо, - малыш прижал медвежонка.
Первого и второго парикмахерская не работала. А третьего Софья на работу не пошла.
Захандрила. Новогодняя ночь выбила из привычной колеи - и эта парикмахерская, да и вся её
сегодняшняя жизнь показалась какой-то дурацкой бесконечной мелодрамой. Она вспоминала новогоднюю
ночь, нежные тёплые руки Виктора, Лёшкины слова и ругала себя:
- Идиотка, идиотка идиотская! Расклеилась, рассиропилась! Надо было к Вадику поехать.
Раздался звонок в дверь.
- Кого ещё несёт? - она решила не открывать.
Но звонок тилинькал настойчиво, и она подошла. На пороге стоял Виктор, он держал в
руках большой чёрный пластиковый мешок. Из-за мешка выглядывал Лёшка.
- Привет!
- Привет.
- Ну вот, все дела закончены, уезжаем.
Софья вежливо улыбнулась.
- Молодцы что зашли, счастливого пути.
- Нет, ты не поняла. Мы - это мы втроем, вместе с тобой. Поедем?
Софья растерянно-тревожно смотрела на него.
- Куда?
- Домой.
Сбоку подобрался Лёшка, вопросительно заглянул в глаза.
- А у меня зуб растёт. Показать?
Софья почувствовала, что ноги её не держат и присела на стул.
- Нет, ребята, как же так... не готова я, и надо вещи собрать...
- Брось всё, оставь хозяйке. Ключи - соседям. Возьми самое необходимое. Поехали, карета у подъезда.
Софья подошла к окну. У подъезда стояла белая "Волга".
- Говорил, что на заводе работаешь... А чего ж вы раньше пешком?
- А я и работаю на заводе - замдиректора. А пешком... да люблю по Москве бродить.
Память сердца. Поехали, есть такая примета - с кем Новый Год встретишь, с тем и проведёшь его, -
он улыбнулся, - А может и всю жизнь?
Опять подошёл Лёшка.
- Тётя Софа, поехали.
Софья все еще выглядела растерянной, ком подкатывал к горлу, но было ощущение начинающейся новой
жизни. Совсем другой, непохожей на предыдущую:
- Поехали.
Виктор подошёл к ней и взял куртку из рук.
- Только вот... в машине, конечно, тепло, но я думаю, в этом тебе будет уютней.
